Главная » ИНВЕСТИЦИИ » «Газовая атака» Александра Лукашенко

«Газовая атака» Александра Лукашенко

Почему обсуждение на саммите Евразийского экономического союза вылилось в публичное препирательство между Александром Лукашенко и Владимиром Путиным по поводу цены на газ для Беларуси?


Юрий Дракохруст, обозреватель белорусской службы «Радио Свобода». Кандидат физико-математических наук. Автор книг «Акценты свободы» (2009) и «Семь тощих лет» (2014). Лауреат премии Белорусской ассоциации журналистов за 1996 год. Журналистское кредо: не плакать, не смеяться, а понимать. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Блог Юрия Дракохруста на сайте «Радио Свобода»

Вопрос, как ни странно, даже не в том, кто из них прав, вопрос в том, почему белорусский лидер вступил в публичный спор с российским коллегой. Трудно припомнить, когда ранее они вообще дискутировали под телекамеры.

Бывало, что пропагандисты обеих сторон не выбирали слов, случалось, что Лукашенко высказывался очень резко в адрес союзника на совещаниях, встречах с народом или в интервью. Но прямого столкновения раньше не случалось.

Это на первый взгляд тем более странно, что отношения именно в газовой сфере в среднесрочной перспективе как раз выяснены, цена на газ для Беларуси на следующий год зафиксирована в двусторонних соглашениях. Договор ЕАЭС предусматривает унификацию энергетических рынков до 2024 года. Разрыв в ценах газа для Беларуси и Смоленской области действительно немаленький. Так он и раньше был значительным, и до создания ЕАЭС, и после.

И психологически — какой реакции мог ожидать Лукашенко от Путина в ответ на его филиппики? Что Путин скажет: «Да, вы меня убедили, многовато белорусы платят» — и велит пересмотреть подписанный контракт на следующий год, который начинается через три недели?

Так вряд ли бы произошло, если бы президент Беларуси выставлял свои претензии келейно, за закрытыми дверями. Не произошло хотя бы потому, что новый год близко, а бюрократическая машина не может поворачиваться мгновенно.

Но предполагать, что Путин пойдет на уступки по поводу предмета публичного спора — это было исключено на 150%. Для любых политиков, а для авторитарных особенно, потеря лица, демонстрация слабости смерти подобны.

А тут даже не было возможности сыграть в милостивого царя, уступки в ответ на весьма энергичные требования, ставшие известными всем, никогда не воспринимаются этими всеми как милость, только как слабость.

А Лукашенко-то «наклонил» Путина, «батька», выходит, покруче будет — вот так это, скорее всего, восприняло бы российское общественное мнение. И это последнее, что нужно Путину.

Так неужели Лукашенко этого не понимал, когда пошел в свою «газовую атаку»? Прекрасно понимал. Просто она была — не о газе, а совсем о другом.

Она была о налоговом маневре, существенном изменении формулы налогообложения торговли нефтью. Ситуация с газом урегулирована, ситуация с нефтью — нет. Переговоры о компенсации Беларуси потерь от налогового маневра топчутся на месте, тут ясности пока нет вообще никакой.

При этом фирменный прием официального Минска — апелляция к единым правилам в союзе — в споре о компенсации за маневр не очень работает. Россия себе, для себя вводит иной порядок налогообложения своей нефти. Да, Беларусь от этого потеряет очень прилично на экспортных пошлинах, так и российский бюджет на этих пошлинах будет терять. Он, правда, это компенсирует повышением налога на добычу. Но неравенства, дискриминации Беларуси тут, по крайней мере формально, нет. Пошлины уменьшаются и для Беларуси, и для России, а налог с добычи — так добывают нефть в России, а не в Беларуси. По крайней мере нет прямого основания сказать, что Россия отступает от духа союза, от единых правил для всех его членов.

Не то с газом. Там неравенство очевидно. 129 долларов за тысячу кубов для Беларуси и 70 долларов за ту же тысячу для соседней Смоленщины — это не единые правила. А как же единство, интеграции, единый народ, окопы, в которых «вместе гнили»? Тут в идейном смысле есть основание скандалить.

Ну так вот такой размен и произошел на саммите ЕАЭС. Скандаля по вопросу газовых цен, Лукашенко на самом деле добивался уступок по компенсации за налоговый маневр. И Путин может продемонстрировать абсолютную несгибаемость по вопросу, который стал предметом спора. А по маневру может ведь и уступить. Публично про маневр Лукашенко ведь ничего не говорил, никаких претензий не предъявлял.

Но продемонстрировал зубы, готовность скандалить. И намекнул на то, что лояльность союзников — вещь не автоматическая, что ее надо оплачивать. Как раз об этом — укол насчет того, что РФ, в отличие от Германии, главный торговый союзник Беларуси, к сожалению или к счастью. А ведь и правда — так сразу и не скажешь, к счастью ли.

Про это же — и намек в недавнем интервью российскому журналисту Сергею Брилеву, что «брекситы», вообще говоря, в разных союзах могут случаться.

Уколы, публичный спор — сложно сказать, даст ли это эффект. Приемы «дипломатии скандала» Лукашенко использует в отношениях с Россией давно и часто. Но в публичном диалоге — пожалуй, впервые.

Есть некоторые показатели, что произошло это неслучайно. Обращает на себя внимание странное заявление главной пропагандистки России Маргариты Симонян, которая предложила ввести для белорусов такой же упрощенный режим получения российского гражданства, как для украинцев, поскольку, по ее словам, ожидаются «точки напряжения» в отношениях с Беларусью.

Что она имела в виду, сказать сложно. Но она — не досужий блогер, а часть российской власти. Ну а на декларацию об ожидаемом обострении острый ход и следует. Асимметричный, совсем в другой плоскости, по другому вопросу.

И «газовая атака» на саммите ЕАЭС в этом свете выглядит как реализация старого принципа: лучшая защита — это нападение.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Источник

Оставить комментарий